Этого высокого голубоглазого человека в войлочной грузинской шапочке знают в Азербайджане, да не и не только в Азербайджане, очень многие. Еще бы, Герой Советского Союза, ученый, вице-президент Академии наук, директор Института востоковедения Зия Буниятов – из тех ярких колоритных фигур, на которые так был богат когда-то наш Баку и которые стали неотъемлемой частью столь удивительного и уникального города. Зия Буниятов – плоть от плоти бакинец, поклонник своего родного города, переживающий и болеющий за него.

Имя его при жизни стало едва ли не легендой, символом отчаянной храбрости, удальства, бесшабашности, даже этакого гусарства.

Несмотря на свои семьдесят, он по-прежнему красив, строен, подвижен, молод и привлекателен. А тогда – в сороковые, когда двадцатилетним лейтенантом попал на фронт, можно только себе представить, каким офицером-красавцем он выглядел.

Родился будущий Герой Советского Союза в Астаре, в Геокчае провел детство, юность, здесь же в 1939 году закончил школу. С тех самых пор, наверное, парнишке не давали покоя, мечты о военной карьере и, следуя им, он в 1939 году, прибавив себе два года, поступил в Бакинское пехотное училище имени Г.Орджоникидзе, которое и закончил перед войной. В мае 1941 года молодой лейтенант был направлен командиром взвода в Молдавию, Бендеры. Здесь и встретил войну.

… День 22 июня 1941 года навсегда разделил жизнь на до и после войны. Яростные бомбежки, артналеты врага, общая неразбериха, паника и, как следствие, - жуткие, горькие дни отступления, огромные, в большинстве своем обидно бессмысленные потери. И Буниятов с небольшой горсткой бойцов отступал вместе со всеми, участвуя в стычках, отражая атаки неожиданно появлявшихся в глубоком, казалось, тылу фашистов.

В неразберихе повального отступления многие сразу же, некоторые позже пострадали от «разборок» армейских особистов, всяких спецотделов, которые косили подряд, не особенно вдаваясь в причины и обстоятельства отступления или плена. Наиболее тяжела и печальна в этом смысле была судьба офицеров и особенно старшего командного состава.

Зию Буниятова этот разящий меч карающего «правосудия» миновал – по счастливому стечению обстоятельств он не просто вышел из окружения, но и спас полковое знамя, а это тогда, в те времена, когда воинская честь была не пустым звуком, дорого стоило.

Так дошли до самого Кавказа, до тех самых мест на Северном Кавказе (Моздок, Грозный и так далее), из которых и сейчас, по злейшей иронии судьбы, идут настоящие военные, боевые сводки, и слышать их старому фронтовику очень горько.

Здесь З.Буниятову довелось участвовать в жарких боях. Возглавлял роту из 120 человек, в которую вошли полсотни речных матросов из Саратова, здесь при взрыве снарядов был ранен в голову, осколок от которого до сих пор носит в голове.

В тех же краях отряду во главе с Буниятовым пришлось принять неравный бой, в котором 17 человек подбили 15 танков, и за этот беспримерный подвиг всем им был дан семидневный отпуск. Если на минутку представить себе, что значило получить отпуск в начале войны, когда само понятие об отдыхе, об отпуске было немыслимо, становится ясной величина совершенного им и его боевыми товарищами.

Сколько потом было всего, каких только боевых эпизодов и случаев не хранит его память, но те первые месяцы войны он не забудет никогда.

Вскоре пятый маневренно-воздушный десантный корпус, в котором воевал лейтенант Буниятов, был преобразован в 9-й гвардейский корпус и в том, что их формированию было присвоено звание гвардейского, есть и его заслуга.

После того, как немцы были остановлены на кавказском рубеже, личный состав корпуса был на эшелонах переправлен в Поти, а затем в Туапсе, где влился в 18-ю армию. Шли жестокие бои, немцы стремились к 7 ноября взять Туапсе.

В январе 1943 года его полк преодолел Шабановский перевал северо-западнее Туапсе, и здесь его ранило во второй раз, в ногу.

Когда Буниятову делали операцию, начался артналет на медсанбат, часть которого в результате была совершенно разбита, некоторые раненые погибли прямо на койках, операционных столах, а хирурги и медсестры на своих рабочих местах, у столов.

Всего этого Зия Мусаевич не помнил – спал под глубоким наркозом. Однако из-за этого налета осколок тогда врачам вытащить не удалось, его убрали уже в мирное время, через двадцать пять лет.

После ранения и долечивания Зия Буниятов через запасной полк попал под Таганрог, где к тому времени также развернулись тяжелые бои.

Были в его фронтовой биографии события и из ряда вон выходящие. Повздорив с высоким начальством, угодил в штрафную роту более чем на год. Вот уж где довелось хлебнуть лиха. Воевал отчаянно, со всем безрассудством молодости, веря, что его никакая пуля не возьмет, что главные события его жизни – впереди. И, действительно, судьба хранила храбреца.

Про таких, как Зия Буниятов, писал через двадцать лет после войны гениальный Владимир Высоцкий «в прорыв идут штрафные батальоны…». Действительно, самые страшные, самые губительные атаки, самые жуткие дела поручались именно им, называвшим зачастую самих себя смертниками. Среди них был разный люд – и проштрафившиеся офицеры, и настоящие уголовники, и другие люди, что называются, неоднозначной судьбы. Прослужив с ними на положении штрафника, укрываясь одним одеялом, деля последний сухарь, вытаскивая погибших в дьявольских переделках товарищей, Зия Буниятов хорошо осознал, что именно в этой среде, как говорится, «умеют по-настоящему всему дать цену, ничего в этой жизни не ценя».

Поэтому, когда его, командира стрелкового батальона, вызвали и предложили возглавить штрафную роту, не стал отказываться, а принял это назначение и славно повоевал со своими 670 штрафниками, прошедшими и огни, и воды. При этом старался любую передрягу, любые трудности делить с ними поровну. В момент атаки не отсиживался в окопах, шел впереди, памятуя, что труднее всего поднять под свинцовым огнем людей, если сам в эту минуту находишься сзади, а не впереди роты.

Со своей 213-й ротой капитан Зия Буниятов участвовал и в том памятном бою у реки Пелицы, притока Вислы, одном из эпизодов знаменитой Вислинско-Одерской операции, за который и был удостоен звания Героя Советского Союза.

А было это так. Перед началом сражения всех командиров штрафрот и штрафбатов вызвал к себе командующий первым белорусским фронтом, Маршал Георгий Константинович Жуков. От имени Верховного Главнокомандующего он объяснил им важность предстоящей операции и поставил перед каждым подразделением конкретные задачи.

Роте Буниятова было поручено весьма непростое и опасное дело: преодолев тройную линию обороны, взять заминированный мост длиной 80 метров через реку Пелица, причем, мост непременно должен был остаться невредимым.

Пробравшись к мосту, для начала солдаты 213-й роты перебили всю обслугу немецкой батареи, надежно охранявшей переправу. Действовали в тишине, кинжалами, ножами, врукопашную, чтобы не привлекать внимания с противоположного берега реки и не вызвать огня по заминированному мосту, ибо, если бы враг почувствовал, что объекту угрожает реальная опасность, он бы непременно взорвал мост.

Тогда из почти семисот бойцов в живых осталось 47, но задача была выполнена, мост остался цел, через него пошли танки на Одер, а всем 47 оставшимся в живых дали ордена. Командиру же роты капитану Зия Буниятову 27 февраля 1945 года присвоили звание Героя. Так в 24 года он получил высшую воинскую награду.

Пятой ударной армией, в составе которой воевал тогда Буниятов, командовал Николай Эрастович Берзарин, знаменитый впоследствии комендант Берлина. Сталин тогда сказал: «Чья армия возьмет Берлин, тот командующий и станет комендантом». Взяла армия Берзарина. Он потом нелепо погиб на германских дорогах уже после войны.

Зия Мусаевич считает, что погиб он, прежде всего, по причине своей большой скромности. Ехал на мотоцикле в простом комбинезоне, без знаков различия. Регулировщица его не узнала, вовремя не пропустила вперед колонны танков, а он неосторожно рванул, наехал на самый последний танк и, вылетев из мотоцикла, разбился.

Кстати, именно под началом Берзарина, Зия Мусаевич участвовал в форсировании Днепра, в операции под Ковелем в августе 1944 года. И до получения Звезды Героя уже был кавалером ордена Отечественной войны, медали «За отвагу». А орден Боевого Красного Знамени получил за бои на Зееловских высотах, на подступах к Берлину.

Тогда, слава богу, в последний раз война нанесла свою отметину – контузия от разрыва тяжелого снаряда, после чего он долго не мог говорить.

Вообще бои за Берлин были самыми жестокими и тяжелыми, вот уж воистину «никто не хотел умирать». Ведь счет войне шел буквально на дни. Но никто не проявлял и малодушия. Как вспоминает З.Буниятов, пока пробивались от окраины до Силезского вокзала из семисот человек личного состава подразделений осталось семь.

После окончания войны Буниятов стал комендантом одного из самых престижных аристократических районов Берлина – Панкова, где проживали зажиточные буржуа, артисты, художники, дипломаты и прочие. Здесь он отвечал за обеспечение населения продуктами, организацию досуга (даже этим приходилось заниматься советским комендантам), брался за любое дело: организовывал работу частных предприятий, создал дамский джазовый оркестр, обеспечил нормальным питанием всех нуждающихся и слабых. И каждый день приходили люди в комендатуру со своими проблемами, бедами, переживаниями. И, вплоть до 1946 года, пока он работал в Берлине, они шли и благодарили советского коменданта за проявленные внимание и заботу.

… А потом, как поется в песне, наступило время под знаком «бери шинель, пойдем домой», время, когда каждый должен был найти свое место в новой жизни. И он его нашел. Поступил в Московский институт востоковедения, закончил, работал в Постоянном представительстве Азербайджана в Москве, занимался студентами-азербайджанцами, учившимися в столице СССР. А через несколько лет вернулся в родной Баку. Вся его послевоенная жизнь тоже далеко не была усыпана розами, но это уже тема для отдельного разговора…

 

Сб. Годы суровых испытаний (к 50-летию Великой Победы). Баку: Военное изд-во, «Vətən», 1995 – 190 с.

 

ОБРАЗЕЦ МУЖЕСТВА                       И

         СТОЙКОСТИ